Асфальт молчит, мох кричит: что показал дозиметр в Припяти спустя 34 года
В октябре 2020 года на пропускном пункте «Дитятки» у границы тридцатикилометровой зоны охранник сверил наши паспорта и выдал чёрные коробочки накопителей. Шлагбаум поднялся. Автобус въехал за периметр.
Меня давно интересует история чернобыльской катастрофы и события вокруг неё. Чтобы осмотреть Зону отчуждения без спешки, мы выбрали двухдневный тур с ночёвкой в самом городе Чернобыль.
Через пятнадцать минут после въезда мы остановились в заброшенном селе Залесье. На месте широких деревенских улиц вырос густой лес. Кирпичные печи и провалившиеся крыши хат проступали прямо сквозь кустарник.
Следующей точкой стала радиолокационная станция «Дуга» в глубине соснового бора. Мы подошли вплотную к её гигантским антеннам. Масштаб конструкции давит: длина поля достигает 500 метров, а мачты уходят вверх на 150 метров.
От военного объекта мы поехали на смотровую площадку четвёртого энергоблока. Старого бетонного саркофага 1986 года больше не видно. Прямо перед нами блестела стальная арка нового безопасного конфайнмента.
По отчётам Европейского банка реконструкции и развития, эту арку весом 36 тысяч тонн надвинули на блок в ноябре 2016 года и сдали 10 июля 2019 года. Купол высотой 108 метров и пролётом 257 метров закрыл укрытие от осадков.
Вечерний комендантский час и тишина в заросшей Припяти
Вечером первого дня мы вернулись в город Чернобыль и заселились в гостиницу «Десятка». После пустого Залесья удивило ощущение обжитости. На улицах спокойно горели фонари, работали магазины и шли со смены вахтовики.
После заката в Чернобыле действует комендантский час: выходить из гостиницы туристам нельзя. Но за окном жила обычная вахтовая слобода, где тысячи сотрудников следят за котельными, лесом и приборами контроля.
Утром второго дня мы выехали в Припять. Город атомщиков основали 4 февраля 1970 года в трёх километрах от станции. А 27 апреля 1986 года все 49 тысяч его жителей уехали в эвакуацию за три часа.
Мы вышли на центральную площадь перед дворцом культуры «Энергетик» и отелем «Полесье». Сквозь бетонные плиты пробились берёзы и сосны. Припять окончательно превратилась в настоящий лес, где дома стоят среди чащи.
Больше всего врезался в память резкий контраст между пугающей, почти звенящей тишиной в густых зарослях и внезапным треском дозиметра. На чистом асфальте прибор молчит. Но у подушки мха на обочине он заливается частым писком.
Та же картина ждала нас в парке аттракционов у жёлтого колеса обозрения. Кабинки застыли над кронами деревьев, а под автодромом остались точечные «горячие пятна», куда дождями смывало радиоактивную пыль.
От парка мы дошли до бассейна «Лазурный» с глубокой чашей. Мало кто знает, что его не закрыли в 1986 году. По справкам Агентства по управлению зоной отчуждения, в «Лазурном» плавали сотрудники станции вплоть до 1996 года.
Куда ушёл цезий и почему трещит лесной мох
Почему спустя десятилетия радиационный фон в Припяти устроен так странно: шаг по асфальту показывает норму, а клочок мха у бордюра заставляет дозиметр кричать? Механизм этого явления хорошо изучен радиоэкологами.
В первые недели после аварии 1986 года фон создавали короткоживущие изотопы, прежде всего йод-131 с периодом полураспада восемь суток. Они быстро распались. Главную роль взяли на себя цезий-137 и стронций-90.
По справочникам Международного агентства по атомной энергии, период полураспада цезия-137 равен 30 годам, а стронция-90 — почти 29 годам. К осени 2020 года больше половины этих изотопов уже превратилось в стабильные элементы.
К тому же ливни и талый снег за десятилетия смыли пыль с гладких бетонных плит и крыш. Тяжёлые частицы ушли в верхние пять сантиметров лесной почвы. Чистый асфальт перестал фонить.
Зато лесной мох работает как природный фильтр. У мха нет глубоких корней, он впитывает воду и соли всей поверхностью и десятилетиями удерживает атомы цезия внутри своих плотных подушек.
Однако в центре зоны идёт и обратный процесс. Радиобиолог Валерий Кашпаров из Украинского научно-исследовательского института сельскохозяйственной радиологии в отчётах 2020 года указал на рост активности америция-241.
Этот элемент рождается при распаде плутония-241. Период полураспада америция-241 составляет 432 года, и он легче проникает в корни растений. Поэтому вблизи станции альфа-активность почвы со временем не исчезает.
Проверенные цифры безопасности и статус заповедника
За годы измерений физики и биологи собрали точные факты о том, как устроена зона отчуждения сегодня. В этот список входят только сведения, подтверждённые отчётами ООН, профильными институтами и банком реконструкции.
Первый факт: площадь зоны отчуждения составляет около 2600 квадратных километров. Она разделена на внешнее кольцо и внутренний десятикилометровый сектор, где стоят Припять и блоки самой атомной станции.
Второй факт: в 2016 году на основной территории зоны создали радиационно-экологический биосферный заповедник. Как отмечал начальник научного отдела заповедника Денис Вишневский, здесь живут рыси, волки и лошади Пржевальского.
Третий факт: весной 2020 года, за полгода до нашей поездки, зона пережила сильнейшие лесные пожары. С 4 апреля по 14 мая горели сухие сосняки, но посты контроля подтвердили, что арка и хранилища отходов уцелели.
Четвёртый факт: срок службы арки нового конфайнмента рассчитан на 100 лет. Представитель Европейского банка реконструкции Бальтазар Линдауэр отмечал, что под обшивкой держат разрежение воздуха, чтобы пыль не шла наружу.
Пятый факт: за двухдневный визит по маршруту посетитель получает дозу от 3 до 6 микрозивертов. По расчётам Британского центра экологии и гидрологии, столько же набирает пассажир за один авиаперелёт через Атлантику.
Споры биологов о диких зверях и сроках возвращения людей
Вокруг будущего зоны и здоровья её лесных обитателей в научной среде идут постоянные споры. Две группы исследователей работают в одних и тех же кварталах, но делают противоположные выводы.
Первая школа изучает крупных зверей. Профессор Ник Бересфорд из Британского центра экологии и биолог Денис Вишневский по фотоловушкам 2019–2020 годов показали, что копытных и хищников тут не меньше, чем в чистых парках.
Довод экологов прост: уход людей, запрет охоты и прекращение вырубки леса дали природе огромную фору. Для стаи волков или табуна краснокнижных лошадей отсутствие браконьеров и трасс оказалось важнее повышенного фона.
Вторая школа смотрит на клетки и гены. Профессор Тимоти Муссо из Университета Южной Каролины много лет обследовал на грязных участках ласточек, мелких грызунов и насекомых.
В его статьях описаны катаракта глаз, пятна альбинизма и уменьшение размера мозга у птиц в «горячих пятнах». Слабое место этой позиции в том, что локальные дефекты у мелких птиц не мешают общему росту фауны в регионе.
Расходятся и прогнозы для людей. Для окраин зоны, где распадается цезий-137, радиоэкологи называют срок от 60 до 300 лет. А для десятикилометрового кольца вокруг станции Валерий Кашпаров даёт оценку в 24 тысячи лет.
Двести тонн расплава под аркой и предел прочности бетона
Несмотря на новую арку и сотни датчиков, в судьбе зоны отчуждения и самой Припяти остаются вопросы без ответа. И время в этих вопросах работает против инженеров.
Первое расхождение в цифрах дали пожары весны 2020 года. Служба по чрезвычайным ситуациям насчитала 47 тысяч гектаров очагов огня, а спутниковые карты института радиологии показали выгорание 66 тысяч гектаров леса.
Второй открытый вопрос спрятан внутри арки конфайнмента. Стальной купол закрыл разрушенный блок от воды на сто лет, но в глубине руин по-прежнему лежат около 200 тонн застывшего ядерного топлива вперемешку с бетоном.
Под потолком арки висят краны для разборки ветхих балок старого укрытия. Но роботов, способных выдержать излучение внутри завалов, распилить радиоактивный расплав и сложить его в контейнеры, инженеры ещё не создали.
Третий нерешённый вопрос — судьба домов Припяти. В октябре 2020 года нам запрещали входить внутрь любых зданий. Все 160 многоэтажек города больше тридцати лет стоят без отопления под дождями и морозами.
Корни деревьев рвут фундаменты, а стальные крепления внутри панельных стен ржавеют. Точный запас прочности перекрытий неизвестен, и способа уберечь целый бетонный город от постепенного обрушения в лесу не существует.
А как вы считаете: нужно ли пытаться укрепить и сохранить отдельные здания Припяти как памятник эпохи или правильнее оставить город в покое и позволить лесу окончательно скрыть его руины?
